В авторской программе «Родниковая вода» Марии Карпинской

В гостях Михаил Гавлин

Михаил Гавлин

Начал писать с конца 1950-х – начала 1960-х гг.

Был участником литературных студий Москвы:

лит. студии под рук. Ольги Высоцкой, лит. студии Московского

университета «Луч», под рук. Игоря Волгина, лит. студии «Сокольники» и др.

Впервые публиковался в газете «Пионерская правда» (1959), позднее в журнале «Студенческий меридиан», газете Московского университета. К числу последних относятся публикации в журнале «Смена» (2002), поэтической антологии «Душа России» (2004), в сборнике «Нездешний день» (2004) и др. изданиях.

В своих стихах тяготеет к пейзажной и камерной лирике.

Кандидат исторических наук, автор ряда книг и очерков.

 

Двойная дуэль

 

Срываются с веток снежные хлопья

Под Санкт-Петербургом в лесу.

От выстрелов падает снег, словно хлопок,

На мертвую полосу.

 

Здесь так ослепительны белые снеги,

Где Черной речки прорез

И в Пушкина холодно целит Онегин

И в Ленского метит Дантес.

 

Далекими шпилями город темнеет

За дымкою зимних полей,

Где легкой поземкою снежною веет,

Но здесь тишина средь ветвей.

 

Душевных сомнений не знает обузы

Жалкое племя повес.

И это в поэзию – в юную музу

Стреляет Онегин – Дантес.

 

Как денди воспитаны, в холе и в неге,

Талантов не берегут.

В саму поэзию целит Онегин

И рифмы судьбу предрекут.

 

Вы оба под пулями, Пушкин и Ленский.

Убийц ваших участь жалка.

В поэтов с наивной душой геттингенской

Бьют с лету, наверняка.

 

Века не растопят белые снеги,

Где Черной речки прорез.

В поэзию холодно целит Онегин

В поэта стреляет Дантес.

 

***

Не книжный зал, а бригантина…

Сосновой мачты скрип,

Букинистические вина

И ветхий манускрипт.

 

И стеллажи вокруг, как соты,

И только в книгах суть.

Пусть за кормой свершают годы

Свой кругосветный путь.

 

В пергаментов, рескриптов будни,

Как в ссылку, как в мечту

Уйду, как парусное судно,

И в далях пропаду.

 

Где мачты распускают флаги

И в горле острый бриз,

И райские архипелаги,

Как облачный каприз.

 

Где я купец с лицом орлиным,

Схоласт, посольский дьяк.

Со мной, с печатями, старинный,

Сургучный арманьяк.

 

Где исчезают все границы,

И океан в глаза…

А рядом ворошил страницы

Старинный книжный зал.

***

В Париж перенестись без визы,

Где спят над Сеною мосты.

С бульваров мокрых на карнизы

Летят осенние листы.

 

Монмартр, не на холсте, не в раме,

Дождливой дымкою обвит,

И Шербурская мелодрама

В холодном воздухе звучит.

 

А здесь рябин осенних гроздья

Средь подмосковных дач рябят.

Со станций рыночные розы

Несут в осенний листопад

 

И скоро уж подступят сроки,

Когда не кинешься в бега,

Когда бессильны будут строки,

Как одинаковы снега.

 

Тогда опять, всех ближних ближе,

Прихлынет давняя мечта

В объятья кинуться к Парижу

Вдруг, безрассудно, очертя.

***

Город сонный занесен снегами.

Утренние улицы пусты.

Черной кошкой Новый год прошел меж нами.

В старом навсегда осталась ты.

 

Старый год весь сморщен, худ и шаток.

Тронь, как божий одуванчик улетит.

Выпал он, как жизнь моя, в сухой остаток,

В мишуру, в бумажный конфетти.

 

И в метро не убраны вагоны,

Во дворах не счищен старый снег.

Новый год. Но к старому перрону

Подкатил вагон из прошлых лет.

 

Новых встреч он мне не обещает.

С прошлым расстаюсь без жалоб я.

Новый год и новый день встречаю,

И в тоннель уходит колея.

***

Апрельский лес еще сквозил,

Лишь нежно зеленел подлесок.

И первых трав, лишенных веса,

Газон едва – едва всходил.

 

Чернели мокрые стволы,

Вдруг обретя скульптурность формы,

Застыв во сне, под хлороформом,

Пока придут тепла послы.

 

Они, как грубые скульптуры

Нагих и мокнущих наяд.

И листьев не прикрыл наряд

Их отрешенные фигуры.

 

И руки к небу вознесли

Деревьев глиняные слепки.

То занялся Всевышний лепкой

Сырой, оттаявшей земли.